Не ищите его в пепле, ищите в жизни и в людях, которых он любил: Дон Чотти вспоминает друга Карлина

Прощай, Карлин.

Карлин ушел из своего дома с необыкновенным изяществом. Смерть, по сути, лишь преграда, которую можно преодолеть с достоинством. Его присутствие всегда ощущалось как легкое прикосновение, он всегда стремился к сути наших отношений и умел вселять глубокое доверие, находя свет и надежду даже в самые мрачные моменты.

Вместе с Карлином мы ощутили призыв поднять взор, что стало для нас ежедневным упражнением в человечности. В этой человечности мы нуждаемся сейчас как никогда, ведь в нашей стране, да и не только, наблюдается глубокий дефицит сострадания и гуманности.

Он не приемлел ни компромиссов, ни полуправды, ни чрезмерной осторожности. Недавно он заявлял, что необходимо открыто говорить о происходящем геноциде, подчеркивая важность называть вещи своими именами. Это столь же важно, как и признание продолжающегося экоцида на Земле, когда наша планета разрушается, загрязняется и унижается.

Карлин всегда проявлял человечность к тем, кто нуждался в сочувствии и поддержке. Он сформулировал концепцию целостной экологии как всеобъемлющей основы жизни и смысла, необходимой абсолютно всем. Это была радость веры в революционные перемены и в новое человечество. Теперь наша очередь продолжать его дело; он был для нас якорем, но просит нас самих стать такими же якорями.

Он был великим поборником святости пищи, всегда отстаивал священность жизни, свободу и достоинство существования, борясь против любых посягательств на них.

Когда мы видим несправедливость, мы не можем молчать. Он научил нас, что бывают моменты, когда молчание становится виной, а говорить – моральным долгом, гражданской ответственностью, этическим императивом. Мы не должны и не можем безмолвствовать, когда что-то идет не так.

Его любовь к плодам творения, к пище как здоровому питанию не только тела, но и души, а также взаимоотношений между людьми, имела глубоко духовный характер. Он обладал глубокой светской духовностью, которая побуждала его становиться хранителем достоинства других и таким образом проявлять ее красоту.

За два дня до своего ухода он прошептал мне свои последние слова; там были он, я и его сестра. Я видел его слезы, он видел мои. Он сделал знак, и мы склонились, чтобы услышать его слова; это был еле слышный голос, но он обладал поразительной силой и мощью. Он сказал мне: «Пожалуйста, молись за меня, потому что я умираю». Я молился за него. Мои мысли и молитвы обращены к нему и ко всем, кто принимает его наследие, его мощное послание: что каждый повседневный жест, от выбора того, что мы едием, до того, как мы относимся к тем, кто производит пищу, становится актом сопротивления и коллективного созидания.

Только благодаря упорной преданности делу и крестьянской практичности можно посеять справедливость — справедливость мира. Эти слова он чувствовал глубоко: сеять справедливость в мире, который, кажется, утратил чувство меры, — это фундаментальная ценность заботы.

Давайте искать нашего Карлина в самой жизни. Карлин живет в людях, которых он любил, в тех, кто любит его, в его близких друзьях и соратниках. Он там, в Arcigola, в Slow Food, в Terra Madre, в Университете гастрономических наук, в движении Laudato Sii, в его родном городе Бра, и во всех вас, кто пришел попрощаться с ним.